Поход в Безенги. Часть вторая. К Стене.

Поход в ущелье Безенги по леднику. Трезвая оценка своих возможностей. Восхождение ледовым маршрутом на пик Селлы. Уроки гор.

Мы продолжаем наш поход в Безенги, начатый с восхождения на Думала-Тау, о чём я рассказал в этой истории.

После дня отдыха у альплагеря, на следующий день выходим к Стене.

Нас ждёт долгий переход по самому длинному леднику Кавказа и всей России.

Из альплагеря ледник не виден. Я читал публикации туристов-пляжников, приезжающих в Безенги погулять и посмотреть на горы, и жалующихся на то, что ледник не белый и некрасивый, и выглядит просто как куча камней. То, что они видели – это фронтальная морена – гора грунта и обломков скал, которые ледник огромным валом толкал перед собой на спуске.

Путь по Безенгийскому леднику

Сейчас ледник отступает. Чтобы увидеть его во всем великолепии, надо подняться на него и пройти как минимум треть дистанции через трещины и промоины. Куда мы и направляемся.

Подход кажется бесконечным. Мы идём и идём, а Стена, кажется, так и сияет вдалеке, не приближаясь ни на метр.

По пути встречаются огромные куски скал, скатившиеся когда-то на ледник и теперь путешествующие на его спине вниз в долину.

Наконец мы подходим к повороту. Здесь ледник заворачивает под прямым углом, сбрасываясь ледопадом с впечатляющими сераками.

Мы идём на подъем по скальному краю, и наверху открывается полная панорама на всю Безенгийскую стену.

Кристально прозрачный воздух гор не даёт дымки, и скрадывает расстояния, из-за чего стена перед нами выглядит вертикальным массивом льда и скал, взлетающим над нами на два километра.

Это другой Кавказ. В других местах везде, даже в Приэльбрусье, ущелья вызывают ощущение камерности. Несмотря на всю жёсткость Кавказа – его лавины, камнепады и сели – практически любой уголок этих гор завлекает особым домашним уютом, обнимает тебя и наполняет запахами хвои в лесной зоне, разнотравья на альпийских лугах, а выше – ароматами разогретых камней и снега.

Но не Безенги. Это взрослые, суровые горы. Здесь чувствуешь свою ничтожность перед лицом сил Природы. Но эта ничтожность тебя не подавляет, а наоборот – наполняет благоговением и трепетом. Глаз не хватает, чтобы охватить всю картину вширь и ввысь, и приходится вертеть головой, поглощая панораму кусками.

Со Стены постоянно, с завидной регулярностью, сходят лавины, и их рокот, отражающийся от стен долины, сопровождает нас на всём пути.

Мы идём по морене вдоль ледника, и, не доходя немного до Джанги-коша, спускаемся к подножию массива Семеновского-Фрешфильда чтобы поставить наш лагерь.

На следующий день мы планируем осмотреться.

День под Стеной

Отсюда, прямо из палатки, видна вся Стена, а ледник закрыт мореной с тропой, проходящей по самому верху. По тропе периодически проходят вверх и вниз альпинисты – кто группами, кто по одиночке. Отсюда также хорошо просматривается маршрут, который мы запланировали себе на следующий этап.

Мы смотрим на эту картину, готовя еду и греясь на солнце. Если иметь телевизор – то только такой.

Встречи на тропе

В какой-то момент замечаем одинокую фигуру, идущую вверх к Джанги-кошу. За спиной – брезентовый рюкзачок-колобок. Но больше нас привлекает тот факт, что идёт он по морене босиком. Такое мы не можем пропустить и поднимаемся по морене навстречу.

Подходим. Первое, что я замечаю, это иссечённое ветрами лицо с характерным горным загаром. И глаза. Взгляд глубокий, немного отрешённый, с искорками света в углах. Приветствуем друг друга и общаемся. Разговор идёт лёгкий, обо всем понемногу – о горах, о жизни, о погоде… Пожимаем друг другу руки и желаем легкого пути.

Уже позже, на возвращении, зайдя в альплагерь и пообщавшись с директором, мы узнали его историю. Он попал с напарником в грозу при восхождении на Гестолу по стене. Удар молнии убил напарника, а его самого оставил парализованным ниже пояса. На руках, ползком, он спустился с маршрута к спасателям. Восстановился, хотя и потерял чувствительность стоп. Но Безенги так просто его не отпустила, и он остался в ущелье, помогая в лагере и передвигаясь по леднику босиком, так как любая обувь причиняла ему боль и неудобства. Горы не убили его, но навсегда привязали к себе.

Через ещё какое-то время видим двух молодых ребят, которые неожиданно спускаются с тропы в нашу сторону. Подходят, здороваемся. Они просят разрешения поставить свою палатку рядом с нашей. Разумеется, приглашаем их.

Говорят с лёгким акцентом. Выяснилось, что это поляки. Одеты легко, рюкзаки почти пустые. На ногах – кроссовки, чего никак не ожидаешь увидеть здесь, на высоте. Спрашиваем – куда идут?

Один из них достаёт листок бумаги размером с почтовую открытку. На нём – карта основных водоразделов Кавказа. Точками отмечены Эльбрус, Казбек и… пик Варшава. Вот туда и идём, говорят. И спрашивают, каков там маршрут.

Наш командир достаёт сборник Наумова, с которым не расстаётся даже в походах. Смотрим описание. Категория 3А. Потом на ребят. Спрашиваем, что из снаряги у них с собой есть. Они смотрят на нас с удивлением – а что, разве что-то надо?

Пытаемся между собой понять, что можем предложить им из своего, но они нас останавливают. Говорят, что читали дневники поляков, ходивших на Варшаву до них, и что там ничего сложного нет. В глазах – беззаботность и задор. Ну, им виднее. Делаем совместный ужин, предлагая им из своих запасов, и смотрим на стену дальше.

Общаясь потом с путешественниками из Польши в разных уголках мира, и даже водя их группы по Латинской Америке, я могу засвидетельствовать, что более безбашенных и отмороженных на всю голову (в хорошем смысле) туристов я больше не встречал. Без подготовки, игнорируя все правила и меры безопасности, они способны залезть в любой замес, и самое интересное – пройти его без потерь.

Уже после похода я получил от них весточку, что они взошли на пик Варшава, и вернулись целыми и невредимыми. В кроссовках, без снаряжения, с парой шоколадок и пачкой сухой лапши, горелкой и кружками^*.

* В этом дневнике путешествия я фиксирую происходившие факты. Одновременно заявляю, что не являюсь сторонником легкомысленного подхода к туризму, особенно в горах и везде, где присутствует риск или неопределённость факторов, которые ты не можешь контролировать.

Изменение планов

А мы возвращаемся к нашему созерцанию маршрута. В это время очередной карниз срывается с верха Стены и начинает спуск лавины из льда и камней как раз в зоне нашего планируемого подъёма.

Собираемся на совещание всей командой. Мы понимаем, что в этот раз не готовы – ни технически, ни физически, ни морально – к штурму Стены. Факт принимается спокойно, уже увиденное и пережитое в этом походе переливается через край. А если мы не готовы сейчас – это повод работать над собой в дальнейшем.

Решаем, как можем переиграть свои планы на ближайшие дни.

Костик смотрит описание маршрутов, и предлагает сходить на пик Селлы. Ледовый маршрут, категория 3Б. Это мы умеем и любим.

При разборе маршрута Лёха признаётся, что при подъёме по леднику разбередил свою старую травму колена. Определяем состав на выход. Готовы идти командир и я. К нам присоединяется наш завхоз Миха и их общая знакомая Юлька.

Определившись с планами на завтра, устраиваемся на ночёвку.

Выход на штурм

Ранним утром меня будит перестук камней вокруг палатки, перемежаемый звоном металла. Возмущённый таким шухером, я открываю палатку и упираюсь в суровый взор пары глаз со зрачками-щёлочками. Взор сопровождается толстыми витками рогов размером с палатку. Этот взгляд прямо говорит – есть чё? А если найду?

Сзади владельца этого взгляда просматриваются такие же габаритные товарищи, деловито пинающие чьи-то миски по поляне.

Одной рукой аккуратно тянусь за камерой, чтобы сделать такой шикарный кадр, но в это время из польской палатки выглядывает голова, и распугивает всё стадо туров. Гремя камнями, они уносятся вверх по склону. Выясняем, что на ночь кто-то не убрал посуду в палатку, и туры пришли нас проведать.

Мы же встаём и начинаем собираться на выход.

Выходим одновременно с поляками. Мы – увешанные железом, веревками, в касках и горных ботинках, и парни – в кроссовках и налегке. Чувствуется какой-то диссонанс в этой картине. Но, в конце концов, у каждого – свой путь и своя вершина.

У Джанги-коша мы прощаемся, желаем удачи друг другу. Они уходят дальше прямо, мы же сворачиваем наверх, на ледник Селлы.

Перебираясь через трещины ледника, подходим к подъёму. На самом выкате обнаруживаем яркое пятно. Подходим. Видим наполовину вытаивший рюкзак, разорванный в клочья. Он пуст, только краем из него торчит смятая в лепёшку консервная банка. Каждый раз, встречая такие находки в горах, переживаешь противоречивые эмоции. За каждой такой потерей – своя история. Возможно – своя судьба или жизнь. Не трогаем рюкзак и подходим на маршрут.

Работаем по уже отработанной схеме. Склон Селлы встречает нас жестким льдом. Если на Думале слой плотного снега давал немного опоры ступням, здесь приходится стоять на самых кончиках передних зубьев кошек, предварительно поработав над тем, чтобы их надёжно вбить. Ледобуры тоже вкручиваются с заметным усилием. Некоторые приходится крутить на две трети, пропуская оттяжку вокруг пенька, чтобы не давать рычага при срыве.

Выходим на гребень. Отсюда открывается вся панорама Стены, уже сбоку.

Дыхание Безенги

Здесь, со склонов Селлы, хорошо виден эффект, который мы наблюдали и чувствовали внизу на леднике. Горы и долины прогреваются в разном ритме, заставляя массы воздуха путешествовать вверх и вниз по ущельям в течении дня. Рано утром, и вечером это переживается как плотный, тягучий ветер. Холодный с ледовых шапок гор, и теплый из долины. Вдох и выдох. Встречаясь, они образуют облака, которые в этом же ритме то наползают вверх на ледник, подбираясь к самым склонам, то уходят опять в долину, открывая чистое небо.

Предвершинная гонка

После прогулки по снежному склону подходим к скальному гребню. До вершины остаётся совсем чуть-чуть.

В этот момент Миха и Костик, расслабившись, закусывают удила и начинают гонку – кто первый доберётся до пика. Юлька начинает от них отставать.

У меня же на подкорке, в инстинктах, прописано – никогда не оставлять в горах кого-либо из команды в одиночку, без присмотра. Поэтому я сознательно занимаю позицию замыкающего. Гора никуда от нас не денется, а расслабляться еще рано.

Подходя к скальному выступу прямо на гребне, Юлька мешкает, и пропускает меня вперёд, чтобы я показал путь. Пройдя по краю выступ, и делая ещё пару шагов, чтобы дать ей место для прохода, я слышу сзади характерный звук скользящего камня и вскрик.

Резко оборачиваюсь.

Юлька держится двумя руками за скалу, а на руках по самые плечи лежит каменная плита, съехавшая на неё сверху. Коварные кавказские сланцы, которые на этой высоте лежат пластами и скользят друг по другу, как по маслу, и в этот раз показывают свой характер.

Юлька в ловушке – поднять плиту она не может, а если разожмёт пальцы, то её вместе с плитой снесёт вниз на восточный ледник. Плита тяжёлая, давит весом на её плечи и зажимает кисти рук. Долго она так стоять не сможет.

Действовать надо быстро.

Моментально подлетаю к ней, встаю со стороны, упираясь двумя ногами в камни передо мной, и поясницей – в скалу, чтобы надёжно закрепиться. Хватаю Юльку за верхнюю обвязку одной рукой. Одновременно успокаиваю её – вижу в её глазах слёзы и панику. Объясняю, что будем делать.

По команде чуть приподнимаю плиту, кричу Юльке «Отпускай!», и одновременно стягиваю её в свою сторону. Отпускаю плиту, и она с грохотом уходит вниз, спуская камнепад на ледник.

Какое-то время стоим, переводим дыхание. Осматриваю руки Юльки – суставы пальцев сбиты в кровь, но кости целы. Идти может. Потихоньку продолжаем путь на вершину.

На вершине нас ждут веселые Костик с Михой. Наш рассказ снимает улыбки с их лиц. Горы не прощают фамильярности.

Вершина

Стоя на вершине понимаю, что чувства какие-то другие, не как на других пиках. Постепенно осознаю – почему. Пик Селлы высотой 4330 метров. А над нами, ещё почти на километр, возвышаются с одной стороны двуглавый Дых-Тау и Мижирги, с другой – Шхара и дальше вся Безенгийская стена.

Отсюда и ощущение, что мы забрались на очередной жандарм на пути на хребте. Маленький пупырь вокруг больших гор. Возможно, это подсознательно и расслабило парней на подъёме. Но горы ещё раз нам показали, кто здесь устанавливает правила.

Возвращаемся в лагерь по пути подъёма, без заметных происшествий.

На вечер Стена приготовила нам настоящее световое представление.

Возвращение

На следующее утро мы с Лёхой держим путь вниз. Наш отпуск заканчивается, а команда ещё будет выбирать, куда пойти в оставшиеся дни.

Проходим ледник, заходим в альплагерь отметиться об убытии и пообщаться. Дальше на попутке спускаемся в посёлок Безенги.

Подходя к автобусной остановке выясняем, что сегодняшний автобус ушёл полчаса назад, и до завтрашнего утра транспорта вниз не будет. Уже вечереет.

Стоим с рюкзаками на перекрёстке. К нам подходит пожилой балкарец. «Что, застряли?» – спрашивает – «Если надо переночевать, то приглашаю в дом неподалёку».

Мы соглашаемся. Он проводит нас в заброшенный домик в центре старого яблочного сада. В крохотной комнатушке – две панцирные кровати. Только железки. После ночёвок на камнях и на льду и это кажется люксом.

Хозяин отдаёт нам ключи от хлипкой двери.

«Оставите в замке завтра утром» – говорит он и уходит по своим делам. Забегаем в местный магазинчик на перекрестке, чтобы купить еды на ужин, и устраиваемся на ночлег.

В это время в окне вижу, как за забором, верхом на гнедом коне, проезжает балкарец в бурке – ловлю ощущение, что нахожусь вне времени…

К моему удивлению, Лёха достаёт из рюкзака ледоруб и кладёт его на сетку кровати под коврик. На мой недоуменный взгляд он отвечает – «Не доверяю я тут никому». Я же, зная законы гор, верю в кавказское гостеприимство, где гость под крышей дома хозяина – неприкосновенен. Спокойно засыпаю…

В середине ночи меня будит Лёха.

«Кто-то ходит вокруг дома» – шепотом сообщает он мне. Прислушиваюсь. Через какое-то время слышу отчетливые глухие удары поблизости. Беру в руки фонарь и иду к двери. Лёха, тем временем, тянется за ледорубом.

Открываю дверь и свечу в темноту. Тишина. Никого…

Вдруг вижу, как с яблони падает перезрелое яблоко. По дороге оно срывает ещё несколько – совсем как камнепады в горах – и вся серия с характерным стуком падает на землю.

Полной грудью вдыхаю пьянящий запах забродивших яблок. Прикрываю дверь, оставляя широкую щель для этого вкусного воздуха, и ложусь спать.

Дверь не запираю. Я верю этой земле и этим людям.

Автор текста и фото: Сергей Рословец