Чайник на горе. Моя первая вершина.

Первое альпинистское восхождение на вершины Кавказа. Камнепады и обвалы. Срывы. Запретная стена. И соединение с горами за гранью слов.

Посвящается всем сопричастным.

Иногда истории интересно узнавать сразу – по мере того, как они разворачиваются во времени и пространстве. Но часто рассказы, отлежавшиеся годы, и уже больше похожие на легенды, представляют больший интерес. Эта история из таких.

Этот поход происходил в 1998 году. Тогда же были сделаны первые заметки дневника. По разным причинам только сейчас руки дошли до публикации.

Но горы всё так же стоят, и всё так же маленькими муравьями к ним стремятся люди. А потому всё пережитое нами лежит как бы вне времени. Эти события были. Они происходят сейчас. Они останутся с нами в памяти. Навсегда.

Введение

Все началось с приглашения Лёхи – моего коллеги по работе в то время, пойти с командой его друзей на восхождения на вершины Кавказа. Горы я уже знал и полюбил, с веревкой, узлами и снарягой работать умел – уже был опыт подъемов и спусков по водопадам и в сенотах Мексики, как и восхождения, правда пешие, на вулканы вокруг Мехико-Сити. Но тут предлагают настоящий категорийный альпинизм. Конечно я с радостью согласился.

Выезд был запланирован буквально через несколько дней, так что собираться надо было быстро.

Чего у меня не было, и не было времени достать – это хороших горных ботинок под кошки. Команда мне нашла старые, повидавшие походы, кожаные ВЦСПСы. Была одна проблема – протектор был стерт до основы. Оперативно отдал их в ремонт, где мне приклеили хорошую, толстую, новую резину. Гладкую, в мелкую вафельную шашечку. Прямо хоть сразу на танцы. Но мне-то надо в горы…

Пришлось взять острый нож скорняка и нарезать ромашки самодельного Вибрама. Забегая вперёд – ботинки выдержали все две недели жесткого похода, развалившись уже на выходе из ущелья к альпбазе. Где и обрели свой окончательный покой.

А пока перед самым выездом мы собираемся в квартире у нашего командира – Костика.

Подготовка

Сидя среди гор снаряжения в «как бы» жилой квартире, больше похожей на склад альпинистского снаряжения, распихиваем всё по рюкзакам. В углу стоят весы, которые безжалостно указывают на всю безумность нашей затеи – 45 кг на каждого.

Недремлющий взор нашего завхоза Михи останавливает в зародыше попытку облегчиться за счет его тщательно просчитанной раскладки по продуктам. Жилистый и вечно голодный, он с особым пристрастием относится к еде в походах. Кроме того – он-то приедет на неделю позже, а нам всё это тащить.

Общими усилиями доводим рюкзаки до 40 кг. Лишь бы донести до поезда – авось там съедим половину, пока Миха не видит.

Дальше идёт брифинг по предстоящему маршруту. В руках командира – сборник Наумова. Наша первая цель – вершина Адырсу. Высота 4370 м. Маршрут категории 3Б (по Наумову).

В книге расписано всё, включая количество и тип снаряги на каждом этапе, как и с какой стороны обходить трудные участки, и так далее. Но есть одно НО – книга написана более 20 лет назад, а горы – это очень нестабильный во времени ландшафт. И скоро гора нам это докажет.

А пока я в роли чайника-первохода внимаю старшим товарищам, предвкушая все радости приключения.

Дальше поезд, два автобуса, и вот мы уже перед входом в ущелье. Просто прогулка до подъёмника с тяжелеными рюкзаками уже забивает ноги. Но тут на наше спасение подъезжает шишига с погранцами, которые берут нас с собой и довозят до альпбазы Уллу-Тау.

Заброска, выход в ущелье, купание в ручье.

Проходим альпбазу и выходим в ущелье перед Уллу-Тау. Здесь ставим палатку для первой ночёвки и начинаем перебор нашей раскладки, поминая добрым словом завхоза и его расчёты. Задача – максимально облегчиться, оставив в рюкзаках запасы только на ближайшие 4-5 дней согласно нашим потребностям, а не его желаниям.

Рюкзаки становятся значительно легче. Остальное прячем в камнях на второй этап. В завершении похода мы потратим не больше половины, но вторая половина сыграет неожиданную роль – об этом в конце рассказа.

Следующий этап – помывка. Выглядит это так – в ручье, вытекающем прямо из-под ледника, ищется место поглубже – чтобы, лёжа в нём ничком среди камней, вода затекала и на спину. Первый нырок до состояния, когда иглы холода доберутся до мышц. Дальше вылет на берег, на солнце. Вместе с прогревом идёт и намыливание. Следующий нырок в том же темпе смывает мыло. Снова на прогрев. И контрольный третий – а тело уже привыкло к холодному шоку – уже больше похож на купание.

День подхода

Следующий день – ничем не примечательное передвижение по сыпухе. Но амфитеатр ущелья греет взор.

После очередной ночевки у подножия ледника выходим на подъем на седловину. Ледник проходится легко, а дальше начинается кулуар. Наш забойщик Костик прокладывает путь. Каждое его движение спускает приличные камнепады, поэтому команда прячется в складках местности – под нависающими скалами. Дальше по одному идём следом.

Горняшка у команды

Поднимаемся на седловину и ставим лагерь на крохотной горизонтальной площадке. Пока идёт приготовление еды, смотрю на лица ребят. Кроме командира, который всегда активен и бодр, вижу хмурое выражение у остальных. У меня же душа поёт в предвкушении – чем выше, тем лучше я себя чувствую.

К ночи команду накрывает горняшка – апатия, тошнота, головная боль, трудности с выполнением простых задач. У нас в команде есть фельдшер Марина. Она раздает страдальцам какие-то таблетки с труднопроизносимыми названиями. Лучше парням не становится.

Я же, в профилактических целях, топлю снег в кружку и попиваю шипучий аспирин. Подкисленная газировка с видом на горы – это прекрасно. Народ с подозрением смотрит на мою довольную физиономию, и тоже просит «попробовать». Мой блистер разлетается по коллективу.

Устраиваемся на ночевку. Народ, мучимый горняшкой, спит плохо. А так как палатка 4-х местная, а мы набились туда впятером, плюс вещи и снаряга, так как места снаружи не особо много – достаётся всем.

Тренировочный выход до жандарма

На утро небо затянуто, но решаем выйти. На ногах – командир и я. К нам присоединяется Лёха, хотя видно, что ему это дается с усилием.

Доходим до первого жандарма, но на подъёме на него начинается метель. Возвращаемся. На спуске Лёхе совсем тяжело. Уже в лагере нас накрывает плотный снежный шторм.

Ближе к ночи слышим грохот обвала. К звуку камнепадов в горах привыкаешь, но на этот раз это что-то совсем другое – долгий, непрекращающийся гулкий рокот с ударами, которые, кажется, проходят через камни, на которых стоит палатка. Ощущения и воображение рисуют картину, что обвалилось как минимум полгоры. И как показали потом дальнейшие события – это было недалеко от истины.

Ночью становится понятно, что на ходу осталось только два участника команды – Костик и я. Небо очищается. Прогуливаясь в темноте на пятачке вокруг палатки, я рассматриваю звезды, до которых тут, кажется, можно достать рукой.

Выход на штурм

С утра парням лучше не становится. В начинающемся рассвете вдвоём с командиром выходим на штурм.

Перебираясь по гребню свободным лазанием в связке, доходим до первого жандарма. Проходим его в лоб со страховкой, Костик прокладывает маршрут, я страхую. Дальше он закрепляет веревку, и я лезу следом, снимая френды по пути.

Пока все четко. Погода шепчет.

После второго плеча по гребню подходим ко второму жандарму. По Наумову здесь указан обход по снежно-ледовому склону справа. Смотрим направо – ни снега, ни льда. Вертикальная стена с живыми плитами сланца. Изломы свежие – это тот самый ночной обвал. Здесь пройти не вариант.

Изучаем жандарм – это монолит желтого гранита без единой трещины, куда можно было бы загнать закладку или френд. Крючья же команда не использует принципиально, чтобы не портить горы. Тупик.

Северная стена Адырсу

В этот момент я указываю на узкую полочку, уходящую влево от нашей площадки. Шириной она на треть ступни. Стена идеально вертикальна, но полочка приглашает зайти в этом направлении.

Посовещавшись, закрепляем веревку, я встаю на страховку, а Костик выходит на стену.

Уже потом, после похода, я узнал, что мы вышли на северную стену Адырсу – на тот момент никем не пройденную. Возможно – не пройденную и по сей день – «маленькая» для рекордов, и слишком опасная, чтобы ломаться на ней. Почему? Это я выяснил чуть позже.

А сейчас два отчаянных – один по неведению, а второй по безбашенности – выходят на эту стену в её верхней части.

Итак, Костик идёт по полочке, устанавливая закладки в какие-то трещины по пути. Я страхую, делая пару фоток в моменты, когда он закреплен и возится с очередной точкой.

Через некоторое время он уходит за перегиб и начинает путь наверх. Работаем практически без команд – я чувствую его пальцами через веревку, выдавая где надо, и фиксируя по наитию и при редких его командах, еле слышимых в тишине где-то вверху за перегибом.

Через какое-то время издалека слышу его «веревка готова!». Теперь моя очередь.

Встегиваю жумар, одеваю рюкзак и… плохо закрепленный на нём ледоруб цепляется за склон и улетает вниз. Ни разу не задев стену, он приземляется на какой-то покрытый снегом выступ метров на сто ниже. Секунд пять уходит на осознание того, что достать его у нас нет никаких шансов. Ладно, надо двигаться.

Снимаю станцию и выхожу на полочку, оставив свободный конец веревки на площадке перед жандармом. На конце завязана страховочная восьмерка – и это скоро будет весьма важной деталью.

А пока – продвигаюсь по полке влево. За спиной – бездна, но это меня не беспокоит – иду по маршруту, снимая точки страховки, поставленные Костиком.

Срыв

Я уже отошел метров на десять от площадки, осталось ещё где-то пять, и веревка уходит наверх. Я берусь за очередной френд, чтобы снять его, и в это время чувствую слабость в ногах.

На миг не понимаю, что происходит, и в это время вся полка, по которой полчаса назад уверенно прошёл Костик, беззвучно уходит вниз. Дальше нарастает долгий, удаляющийся вниз грохот… Опоры для ног больше нет.

Я повисаю на руках на каких-то микрозацепах, пытаясь нащупать ногами любой упор, любой выступ. Свежий излом гладкий, как зеркало. Смотрю на площадку, на которой ещё недавно грелся на солнце, страхуя Костика – назад дороги нет. Остаётся одно – доверится веревке, точкам страховки и командиру, который их поставил. Разжимаю руки и ухожу в срыв.

Френд, который я только что пытался снять, вылетает, и меня маятником сносит к следующему. Веревка эластично выбирает натяжение, и я оказываюсь метров на пять ниже уровня площадки. Затихаю…

Так блин… надо осмотреться. Сам цел, ничем не приложился. Жумар держит. Остальные френды и закладки, кроме выскочившего – на месте. Остаток веревки провис дугой до площадки – похоже, что страховочный узел за что-то там зацепился. Перед лицом – стена…

А что стена? Вертикальная плоскость сланца поблескивает слюдой и… льдом. Там, наверху – снежная шапка Адырсу. Солнце уже набрало силу и топит этот снег, и он стекает по стене, по веревке, по мне… и тут же замерзает в тени, покрывая все тонкой блестящей корочкой. Похоже, Костик успел пройти посуху до всего этого, а мне досталось полное комбо.

Кричу Костику, что я сорвался. В ответ – тишина. Он где-то за перегибом на полверевки вверх, и меня не слышит – все мои крики уходят в долину. Я на стене. Один. И выбираться отсюда надо самому.

Сначала пытаюсь нащупать какие-то зацепы, но надежных точек не находится, и третьей руки, чтобы продёрнуть жумар, у меня нет. Зацепы крошатся под руками и ногами, уходя новыми пластами в бездну… снова срыв… Снова попытка, и снова срыв. Понимаю, что эту хрупкую стену надо трогать по-минимому.

В голове – спокойствие и звенящая ясность. Надо менять технику подъёма. У меня есть веревка, жумар, восьмерка. Надо лезть по веревке. Сейчас бы второй блокиратор веревки типа капли и петли для ног, но имею что есть. Мы выходили на тройку Б, а не на вот это вот всё. Значит – придётся делать всё на руках.

Встегиваю восьмерку в веревку и закрепляюсь. Вытягиваю максимально вверх руку с жумаром, подтягиваюсь на нём, повисаю на одной руке, а второй в это время пытаюсь продернуть веревку в восьмерке. Веревка, набравшая воду и замерзающая, гнется с трудом. Протягиваю через восьмерку сколько хватает сил и снова закрепляюсь. Плавно даю нагрузку. Вроде держит…

Повторяю маневр с жумаром. Даю на него нагрузку… и жумар коварно проскальзывает по обледенелой веревке сантиметров на десять. Его зубья срезают ледяную крошку, пока его наконец не заклинивает.

В голову ударяет волна адреналина. Появляется задорная злость. Не на гору, ни на веревку и даже не на себя. Скорее это упрямое стремление работать и выбраться, несмотря ни на что. Других вариантов у меня все равно нет. Лезу дальше, максимально прижимая эксцентрик жумара большим пальцем, чтобы проскальзывания были меньше.

Процесс вроде идёт, но поднимаясь к френду я чувствую, что руки уже забиты. Отдыхаю, готовясь к следующему этапу. Надо будет как-то закрепиться на стене, снять френд, и уйти на очередной срыв к следующей точке, благо – там веревка начинает свой путь вверх, и больше маятников не ожидается.

Зацепившись, вынимаю френд, и отпускаю себя, скользя вдоль стены. Очередной срыв проходит почти буднично. «Это не ошибка, это техника такая» – типа.

Снова жумар вверх. Пытаюсь протянуть веревку в восьмерке, но она, все более дубеющая ото льда, упорно не хочет этого делать. Понимаю, что мне мешает провис веревки направо. Смотрю на свободный конец, который так и остался на площадке – надо его сдергивать. Ловлю себя на иррациональном замешательстве – эта дуга, просто уходящая на площадку, ничем там не закрепленная, тем не менее все это время казалась связующей нитью в прошлое – где все было контролируемо и безопасно еще минут двадцать назад.

После секундного колебания пускаю волну по веревке, освобождая заклинивший узел, и сдергиваю веревку вниз… Мостик назад, хоть и иллюзорный, разрушен. Гляжу вниз – веревка спускается, нигде не касаясь склона. На конце – тот самый концевой узел. Теперь он – моя последняя точка страховки, если что-то пойдёт не так.

Со свободным концом веревки дело идет лучше. Теперь мой путь – вертикально вверх. Кое-где удается зацепиться и за скалу, но в целом этот микс крошащегося сланца, льда и стекающей по нему воды даёт мало мест для надежных зацепок. Еще и жумар периодически проскальзывает по ледяной глазури, съедая с таким трудом завоёванные сантиметры…

Руки забиты, пальцы мокрые и ледяные. В какой-то момент кажется, что они имеют самостоятельное мнение и отказываются работать. Ору на них благим матом «Работать, *****!!!». Помогает. В дальнейшем склон слышит от меня ещё много речевых оборотов для самомотивации.

Время исчезло. Работаю, лезу, подгоняю себя. В моменты отдыха разглядываю всю стену слева. Из вертикали она идеальной дугой переходит в ледник внизу. Ледяная вертикаль, отражающая пронзительно синее небо. По ней стекают и тут же замерзают струйки воды, постоянно что-то сыпет. Стена живая, безмолвная и безразличная к моим усилиям.

…Наконец, остается метров пять. Тут наклон меняется, и уже можно не висеть на веревке, но более-менее упираться в выступы. Гляжу вверх и вижу лицо Костика. В его глазах немой вопрос – что так долго? Вкратце объясняю ему, через что мне пришлось пройти. Вылезаю на площадку. Наконец-то можно встать ногами на твёрдую, надежную поверхность.

Костик смотрит на меня, наверно переваривая мой рассказ. «Ну что, может вниз пойдём?» – спрашивает он. Это поднимает во мне волну возмущения – я не для того столько напрягался на этой стене, чтобы вот так просто повернуть назад перед самой вершиной. Что ему и сообщаю. В его глазах мелькает удивление, смешанное с уважением. Все правильно – горы либо ломают тебя, либо делают сильнее – третьего не дано.

Снежный склон

Одеваем кошки, связываемся и выходим на снежно-ледовую шапку. По сравнению со стеной это выглядит уже легкой прогулкой – кошки держат, ледобур можно вкрутить в любое место, нет необходимости искать зацепы и трещины для френдов. Всё просто и понятно, хоть и расслабляться всё равно не следует.

Костик лидирует, я страхую и иду следом, снимая его точки. Мой ледоруб остался где-то на северной стене, поэтому третьей точкой опоры служит та же веревка с жумаром. Веревка оттаивает и жумар держит как надо, без леденящих сердце проскальзываний.

Завершающая веревка. Здесь склон уже выполаживается. Костик ждет меня, усевшись с комфортом и глядя на долину. Подхожу к станции, привычно притягивая себя жумаром через веревку… и финальный ледобур вылетает. Остаюсь стоять со свободной веревкой в руках. Смотрю на Костика, наверно с укоризной. Он отвечает спокойным взглядом типа – ну так бывает. Собираем снарягу и идем пешком – вершина уже близко.

Загадка Адырсу

В предвершинной впадине натыкаемся на то, что менее всего ожидаешь найти на горе, особенно после всей работы по восхождению. На нас глядит приличная куча бутылок и битого стекла, высотой, наверное, в метр. С изумлением рассматриваем это чудо. Десятки винных бутылок 0.7 и осколки трехлитровых банок. Много. Явно выпивка и закуска. Этикеток нет – ветра и осадки сделали своё дело. Это дело не одной команды, но годы культурного слоя.

Стоим и размышляем – кто в своём уме тащил все это на вершину? И главное, как и зачем? Что, интересно, будут думать археологи будущего, найдя святилище Бахуса на труднодоступном пике в центре Кавказа?

Вершина

Вот и вершина. Стоя на самом верху, ловлю себя на странном ощущении, которое с тех пор преследует меня на каждой горе. Близость неба. Я иррационально опасаюсь встать во весь рост – кажется, что головой сейчас задену за небесный свод, поцарапаю макушку и сломаю что-то там в небесной механике… Преодолеваю себя, выпрямляюсь и напитываю свои глаза бесконечной панорамой.

Уллу-Тау ножом рассекает и так изломанную линию горизонта, за ней виден неповторимый профиль Ушбы. Чуть правее – красавец Эльбрус. В другую сторону вдалеке сияет вершинами стена Безенги… В этот миг восстанавливаю все силы, потраченные на то, чтобы сюда забраться.

На самой вершине, во впадинке, вижу лужицу кристально чистой воды. Делаю ритуальный глоток посвящения.

Делаем фото на память, и собираемся назад. Моё вползание по стене нас изрядно выбило из графика, надо торопится.

Возвращение

Злополучный жандарм проходим в лоб. Раппель (или дюльфер, как зовут его ребята) мне нравился всегда. Главное – не улететь опять на стену с этого выпуклого куска скалы.

Подходим к первому жандарму, и также легко съезжаем вниз. Солнце уже зашло за горизонт. Начинает темнеть.

Осталось пройти последнее плечо гребня, чтобы спуститься на седловину, к палатке, команде, ужину.

Портал

Идём вдоль хребта, без страховки. Уже видна седловина. В это время прохожу мимо выступа размером с мой обхват. Одна рука держит его справа, другая слева… И весь выступ начинает медленно наклоняться прямо на меня. За спиной – западный сброс, добрые сотни метров вниз…

…То, что было увидено дальше, можно списать на усталость. А можно не списывать – на ваш выбор…

…Толи оглянувшись, толи почувствовав затылком – до сих пор не могу это понять – вижу в этом провале, чуть ниже меня, в темноте, открывающийся портал. Его наполняют всполохи фиолетового света. А еще он наполнен… осознанным предвкушением – когда я в него упаду. «Не дождётесь!» то ли кричу, то ли громко думаю я, делая рывок влево и пропуская плиту мимо себя. Плита улетает в портал, и он захлопывается. Видно только сумеречную долину и слышен грохот очередного камнепада.

Лагерь

Наконец добираемся до палатки. Команда испереживалась и ждёт нашего рассказа. Они видели нас на снежной шапке, но сильно позже, чем ожидали. А мы хотим есть и спать. Так что все рассказы идут одновременно с готовкой. Завтра вниз, в долину.

Спуск

Уже на спуске оглядываемся и видим следы огромного оползня, который грохотал нам в ночи перед выходом на вершину.

Следующий день у нас – днёвка. Отдых с видом на миллион. В этот день к нам приходит наш завхоз Миха. Он возбуждён, сбивчиво пытаясь нам рассказать про какой-то кризис там, внизу, про безумные цены и безумных людей, пытающихся что-то купить. Страну накрывает шок 98-го… Всё это кажется таким мелким и неважным здесь, где небо и земля соединяются, и Вселенная касается тебя напрямую.

Отмахиваемся от рассказов Михи. Все это будет потом, в другой реальности. И несъеденное из раскладки завхоза ещё нам поможет в первые месяцы хаоса и всеобщего дефицита продуктов… А пока нас здесь ещё ждёт перевал Гарваш с его ураганными ветрами, вершина Уллу-Тау, скалы у альплагеря. Но это уже другая история…

Автор текста и фото: Сергей Рословец