Мы посетим один из особых регионов Мексики. Где песчаные дюны встречаются с прибоем Тихого океана. Где жизнь остается такой же дикой, как и столетия тому назад. В этих первозданных краях мы увидим китов в уютных лагунах.
Зачем едем:
Прикоснуться к китам. Не просто увидеть этих великанов, но иметь возможность взаимодействовать с ними. Увидеть все многообразие морской жизни Тихого океана и моря Кортеса. Посетить каньоны, чтобы увидеть древнейшие петроглифы и наскальные рисунки. Бросить взгляд на пустыни Мексики и на одних из самых стремительных животных Америки, проживающих там. Познакомиться с потомками первых конкистадоров, застывшими во времени в своём традиционном укладе.
Это путешествие – для романтиков приключений, влюблённых в дикую природу, океан и его обитателей, а также для искателей нового опыта.
Куда едем:
Баха Калифорния, Мексика
Когда едем:
С конца января по начало марта
Длительность:
Программа может быть частью более обширной поездки в Мексику, занимая три – пять дней из общего маршрута, или мы можем полноценно погрузиться во все сокровища Калифорнийского полуострова – в таком случае длительность составит 10 – 14 дней.
В январе каждого года в холодных водах тихоокеанских заливов вдоль побережья полуострова Баха Калифорния появляются огромные морские животные. Серые киты, начавшие своё путешествие месяцы назад в морозных водах Ледовитого океана в тысячах миль отсюда, наконец-то завершают свой путь домой.
Эти воды стали свидетелями их первого вдоха, а теперь они возвращаются, чтобы дать жизнь новому поколению, чтобы образовать пары и провести в этих богатых пищей мелководных лагунах свой медовый месяц.
В феврале количество китов достигает максимума и на свет появляются малыши весом всего в две тонны. В это время матери заботливо охраняют их, уводя в наиболее укромные уголки бухт, но в марте, когда детёныши подрастают, происходит нечто удивительное…
Путешествие по Гватемале дорогами героев эпоса Майя через джунгли, подземелья, реки и горные вершины к океану.
Зачем едем:
Мы пройдём по стопам героев древнего эпоса Майя – Пополь Вух. Мы посетим руины древних городов, спустимся в Нижний мир – Шибальбу, и поднимемся на вершины высочайших гор, как природных, так и рукотворных. Мы прикоснёмся к Стихиям этих мест.
Мы познакомимся с наследниками древних традиций, чтобы услышать легенды старейшин под сполохи костра и шумы ночного леса. Мы постараемся понять для себя, кто же были эти загадочные строители древних храмов, и почему их судьба, как судьба героев их сказаний, так важна для нас сегодняшних. И, в конце концов, мы погрузимся в объятия Праматери Вод – Тихого океана.
Это приключение для путешественников, искренне интересующихся культурой, историей и тайнами цивилизации Майя, их мифов, мировоззрения, традиций. Для исследователей, полагающих, что древние легенды интереснее не просто читать, но проживать их, продвигаясь по маршрутам похождений их героев. Для любознательных искателей, желающих приоткрыть тайны Древности.
Куда едем:
Гватемала
Когда едем:
С января по июнь
Длительность:
16 дней
Приглашаю вас принять участие в цикле авторских путешествий «В поисках Древних Истин». Данное путешествие этого цикла ведёт нас в Центральную Америку – колыбель цивилизации Майя, сохраняющей непрерывность передачи древних традиций в течение более трёх тысяч лет.
В самом центре Западного полушария, где встречаются два континента, две Америки – Северная и Южная, тысячелетия назад находилась одна из самых загадочных цивилизаций древности – Майя. Строители крупнейших сооружений Древнего мира и таинственных городов с самым плотным населением на Земле в те эпохи. Наблюдатели за звёздами и временем. Создатели самого точного календаря в истории Человечества. Загадочные шаманы и правители, оставившие истории о своих деяниях в камне и хрониках… Всё это, и многое другое, объединяет целые эпохи и народы, жившие на территории современной южной Мексики, Гватемалы, Сальвадора и Гондураса.
Хотя, почему “жившие”? Их потомки живут и поныне в этих странах, сохраняя свою самобытную культуру и знания. Хороший наблюдатель, настоящий искатель-путешественник, оставивший свои стереотипы дома и готовый к новым и свежим впечатлениям вполне способен уловить связь времён и постараться разгадать тайны и пророчества Майя. Нужно лишь встать на путь и сделать первый шаг.
Мы отправимся в самое сердце этой древней цивилизации, которое находится в заросших вековыми лесами джунглях Гватемалы. Мы пройдём по руинам городов древних царств, многие из которых лежат столетиями нетронутыми в непроходимой сельве. От самых крупных и захватывающих дух пирамид и площадей, до мест последнего оплота классических Майя – перед тем, как они навсегда покинули свои города более тысячи лет назад.
Далее мы будем продвигаться дорогами переселенцев Майя, нашедших свой новый дом в горах южной Гватемалы. По дороге нас ждут реальные встречи с мифическими местами – Шибальбой, каскадами живой воды, загадочными местами, где обитает легендарная птица – Кетцаль.
Эти странствия были описаны в самом известном эпосе цивилизаций обеих Америк – Пополь Вух.
Его тексты представляют собой глубокие и поучительные истории, от сотворения мира, до мифов с вкраплениями псевдоисторических фактов, которые по мере приближения повествования к современности незаметно становятся чисто историческими и рассказывают о деяниях реально существовавших людей.
Но эта история не только была написана на манускрипте в XVI веке, но передается устно до нашего времени. Её герои смотрят на нас с древних барельефов городов, тысячелетиями покрытых джунглями, их изображения и тексты можно найти на многочисленных образцах разноцветной керамики из всех периодов существования цивилизации Майя.
Цель нашего путешествия во времени и пространстве – священные воды высокогорного озера, вокруг которого живут наследники древней цивилизации – современные Майя. Там нас ждёт встреча с Хранителем Времени Майя, с живой Традицией, передаваемой непрерывно из поколения в поколение в течение тысячелетий.
Сотворение мира
Мы начнем наше приключение из точки, уводящей нас к корням майянской цивилизации – древнему городу Тикаль. Там мы встретим Первое Солнце нашего путешествия с его самой высокой пирамиды.
И дальше пройдёмся по самым укромным закоулкам этого церемониального центра по девственным джунглям до главных пирамид, наблюдая животных и птиц тропического леса и разные виды растений, впитывая запахи и жизнь диких джунглей. Тикаль скрывает много тайн, некоторые из которых я открою вам в нашем походе.
Петен Итца
Озеро Петен Итца можно по праву назвать жемчужиной севера Гватемалы. Это самое крупное озеро полуострова Юкатан с чистой и тёплой водой изумрудного цвета. Озеро окружено лесистыми холмами с небольшими индейскими городками у воды. Вокруг озера тысячелетиями проживали народы Майя, чьи потомки живут здесь до сих пор.
Мы пройдёмся на лодке по приветливым водам озера и искупаемся на одном из сияющих пляжей. Мы нанесём визит в небольшой частный музей артефактов Майя на крохотном острове.
Флорес
После этого нас ждут вечерние прогулки по красочному центру Флореса – острову в изумрудной лагуне Петен Итца, являющемуся мировым наследием Юнеско.
Город построен на руинах города Майя Тайясаль – последнего оплота сопротивления индейцев испанским завоевателям. В настоящее время узкие улочки города заполнены сувенирными лавочками и ресторанчиками, в которых можно попробовать традиционные блюда индейской кухни.
Таинственный остров
Дальше наш путь лежит по петляющим протокам на лодке до затерянного острова в живописной лагуне, где мы будем наблюдать речную жизнь и тысячи птиц, живущих на берегах вокруг.
Мы переночуем в бунгало, расположенных в самом сердце джунглей, скрывающих древнее поселение Майя.
Отсюда мы направимся по воде к одному из последних городов Майя классического периода, расположенного на глубоком геологическом разломе. В тишине среди полуразрушенных зданий и расщелин горы можно услышать шепот былой эпохи, отмечающей один из самых драматических периодов истории майянской цивилизации.
Пещеры Шибальбы
Шибальба – нижний мир в мировоззрении Майя. Место обитания монстров и антагонистов силам созидания Вселенной. Для Майя это было не просто метафорой, но частью реальности, требующей уважения. Входом в нижний мир всегда считались пещеры, и наш путь лежит в самую знаковую из них. Испокон веков она служила естественным храмом силам Хаоса, одолеть которых можно смелостью, хитростью и смекалкой, как рассказано в Пополь Вух.
Гроты состоят из нескольких залов с «окнами», через которые пробивается дневной свет и зелень окружающих джунглей. Во всех залах можно обнаружить следы присутствия древней и современной ритуальной активности Майя.
Река по мосту над рекой
Углубляясь в горы, мы посетим одно из красивейших природных мест в Гватемале. Его имя означает «Вода, спрятанная в глубине камней», и оно предлагает нам цепочку бирюзовых естественных бассейнов, выбитых течением реки в склоне горы, одновременно пропуская основной поток прямо под ними.
Купание в бирюзовых тёплых водах зарядит нас для новых впечатлений и снимет любую усталость.
Неуловимая птица Кетцаль
Дальше мы начинаем подъем в горную часть страны. Нас ждёт остановка в самом сердце тропического облачного леса, почти всегда покрытого туманом. Это любимое место наблюдателей за птицами, ботаников и любителей природы – в нём есть все ингредиенты для первоклассного экологического приключения.
Кульминацией будет проход по экологической тропе. Это место обитания легендарной птицы, Кетцаля, почитавшегося с древних времён не только за своё изумрудное оперение, но, главным образом, как символ свободы и независимости, так как эта птица не выносит неволи. Мы можем только рассчитывать на чудо, чтобы увидеть её в своей стихии.
Атитлан
Озеро Атитлан – крупнейшее в Гватемале высокогорное озеро. Много тысяч лет назад в этом месте произошел взрыв невиданной силы, и образовалась вторая по величине на Земле вулканическая кальдера. Заполненное кристально чистой водой, и окружённое со всех сторон величественными вулканами, это место стало домом для потомков древних Майя, живущих и поныне в городах не берегах озера. Место почитается Майя, как «Сердце Мира», одно из сильнейших Мест Силы на Планете.
Можно будет искупаться в этом высокогорном озере, покататься на лошадях вокруг озера, впитать в себя энергию этого Места Силы.
Живые Традиции Майя
Именно здесь, в окрестностях озера, была записана во времена испанской Конкисты Книга Историй Народа Киче – Пополь Вух.
На берегах этого священного для местных жителей озера нас ждёт встреча с Хранителем Времени – духовным лидером Майя, и участие в совместной церемонии, истоки которой теряются в веках.
Мы посетим колоритные городки индейцев Майя, разбросанные по побережью озера. Мы остановимся в местной церкви, где все святые одеты в яркие одежды, сотканные местными женщинами в своём неповторимом стиле, и имеющими двойное значение – в пантеоне католицизма и в традиции Майя. Потом мы посетим дом местного святого, необычного божества, почитаемого современными Майя так же, как это делали их предки более 2000 лет назад.
Мы также прогуляемся по разноцветным улочкам индейских селений, посетим местные рынки и текстильные мастерские. Они известны своими яркими рисунками, вычурными скульптурами и ручной многоцветной вышивкой.
Антигуа
Антигуа Гватемала – красивейший город в колониальном стиле, входящий во всемирное наследие Юнеско. Вам покажется, что время здесь остановилось, и Вы очутились в другой эпохе. Он подобен музею под открытым небом. Вас ждет прогулка по мощеным улочкам и знакомство с главными достопримечательностями города.
Мы посетим торговые ряды, на которых собраны изделия со всех районов Гватемалы, отражающие колорит и искусство каждой провинции. Мы посидим в изысканных ресторанчиках высокой кухни, разместившихся в старых асьендах.
Вулканы Гватемалы
Оказавшись в горной части Гватемалы, мы воспользуемся возможностью и поднимемся на один из нескольких вулканов, которые работают без перерывов в этой части света. Ситуация с ними меняется из сезона в сезон, поэтому мы выберем тот, который предоставит нам наилучшие впечатления в сочетании с полной безопасностью.
Периодически вулканы изрыгают тонны раскалённой лавы, но при этом бывают достаточно милостивы, чтобы позволить приблизиться к себе и заглянуть в самое пекло. При удачном стечении обстоятельств нам удастся понаблюдать за текущими реками раскалённых пород и подогреть на них наш обед, или посетить один из остывающих гротов, образованных пузырями газа в лавовых потоках.
Либо мы сможем совершить ночное восхождение на площадку, с которой можно будет увидеть раскаленные камни, и клубы пепла и пара, извергаемые со всей мощью подземной стихии.
Тихий Океан
Мы завершим наше путешествие на побережье Тихого океана. Нас ждут красочные морские закаты, свежий бриз, кокосовые пальмы, блюда из свежайших морепродуктов, тончайший вулканический песок – отличное место для подведения итогов нашего путешествия.
Дополнительно возможна организация прогулок на лодках по мангровым зарослям, океанская рыбалка и прочие морские и пляжные удовольствия.
Завершая наше приключение, вы унесете с собой новые впечатления и опыт, отдохнувшие и обновлённые тело и душу, красивые фотографии и изделия местных мастеров, но самое главное – ощущение прикосновения к тайне, которую мы попытались приоткрыть, но которая воистину бесконечна.
Поход в ущелье Безенги по леднику. Трезвая оценка своих возможностей. Восхождение ледовым маршрутом на пик Селлы. Уроки гор.
Мы продолжаем наш поход в Безенги, начатый с восхождения на Думала-Тау, о чём я рассказал в этой истории.
После дня отдыха у альплагеря, на следующий день выходим к Стене.
Нас ждёт долгий переход по самому длинному леднику Кавказа и всей России.
Из альплагеря ледник не виден. Я читал публикации туристов-пляжников, приезжающих в Безенги погулять и посмотреть на горы, и жалующихся на то, что ледник не белый и некрасивый, и выглядит просто как куча камней. То, что они видели – это фронтальная морена – гора грунта и обломков скал, которые ледник огромным валом толкал перед собой на спуске.
Путь по Безенгийскому леднику
Сейчас ледник отступает. Чтобы увидеть его во всем великолепии, надо подняться на него и пройти как минимум треть дистанции через трещины и промоины. Куда мы и направляемся.
Подход кажется бесконечным. Мы идём и идём, а Стена, кажется, так и сияет вдалеке, не приближаясь ни на метр.
По пути встречаются огромные куски скал, скатившиеся когда-то на ледник и теперь путешествующие на его спине вниз в долину.
Наконец мы подходим к повороту. Здесь ледник заворачивает под прямым углом, сбрасываясь ледопадом с впечатляющими сераками.
Мы идём на подъем по скальному краю, и наверху открывается полная панорама на всю Безенгийскую стену.
Кристально прозрачный воздух гор не даёт дымки, и скрадывает расстояния, из-за чего стена перед нами выглядит вертикальным массивом льда и скал, взлетающим над нами на два километра.
Это другой Кавказ. В других местах везде, даже в Приэльбрусье, ущелья вызывают ощущение камерности. Несмотря на всю жёсткость Кавказа – его лавины, камнепады и сели – практически любой уголок этих гор завлекает особым домашним уютом, обнимает тебя и наполняет запахами хвои в лесной зоне, разнотравья на альпийских лугах, а выше – ароматами разогретых камней и снега.
Но не Безенги. Это взрослые, суровые горы. Здесь чувствуешь свою ничтожность перед лицом сил Природы. Но эта ничтожность тебя не подавляет, а наоборот – наполняет благоговением и трепетом. Глаз не хватает, чтобы охватить всю картину вширь и ввысь, и приходится вертеть головой, поглощая панораму кусками.
Со Стены постоянно, с завидной регулярностью, сходят лавины, и их рокот, отражающийся от стен долины, сопровождает нас на всём пути.
Мы идём по морене вдоль ледника, и, не доходя немного до Джанги-коша, спускаемся к подножию массива Семеновского-Фрешфильда чтобы поставить наш лагерь.
На следующий день мы планируем осмотреться.
День под Стеной
Отсюда, прямо из палатки, видна вся Стена, а ледник закрыт мореной с тропой, проходящей по самому верху. По тропе периодически проходят вверх и вниз альпинисты – кто группами, кто по одиночке. Отсюда также хорошо просматривается маршрут, который мы запланировали себе на следующий этап.
Мы смотрим на эту картину, готовя еду и греясь на солнце. Если иметь телевизор – то только такой.
Встречи на тропе
В какой-то момент замечаем одинокую фигуру, идущую вверх к Джанги-кошу. За спиной – брезентовый рюкзачок-колобок. Но больше нас привлекает тот факт, что идёт он по морене босиком. Такое мы не можем пропустить и поднимаемся по морене навстречу.
Подходим. Первое, что я замечаю, это иссечённое ветрами лицо с характерным горным загаром. И глаза. Взгляд глубокий, немного отрешённый, с искорками света в углах. Приветствуем друг друга и общаемся. Разговор идёт лёгкий, обо всем понемногу – о горах, о жизни, о погоде… Пожимаем друг другу руки и желаем легкого пути.
Уже позже, на возвращении, зайдя в альплагерь и пообщавшись с директором, мы узнали его историю. Он попал с напарником в грозу при восхождении на Гестолу по стене. Удар молнии убил напарника, а его самого оставил парализованным ниже пояса. На руках, ползком, он спустился с маршрута к спасателям. Восстановился, хотя и потерял чувствительность стоп. Но Безенги так просто его не отпустила, и он остался в ущелье, помогая в лагере и передвигаясь по леднику босиком, так как любая обувь причиняла ему боль и неудобства. Горы не убили его, но навсегда привязали к себе.
Через ещё какое-то время видим двух молодых ребят, которые неожиданно спускаются с тропы в нашу сторону. Подходят, здороваемся. Они просят разрешения поставить свою палатку рядом с нашей. Разумеется, приглашаем их.
Говорят с лёгким акцентом. Выяснилось, что это поляки. Одеты легко, рюкзаки почти пустые. На ногах – кроссовки, чего никак не ожидаешь увидеть здесь, на высоте. Спрашиваем – куда идут?
Один из них достаёт листок бумаги размером с почтовую открытку. На нём – карта основных водоразделов Кавказа. Точками отмечены Эльбрус, Казбек и… пик Варшава. Вот туда и идём, говорят. И спрашивают, каков там маршрут.
Наш командир достаёт сборник Наумова, с которым не расстаётся даже в походах. Смотрим описание. Категория 3А. Потом на ребят. Спрашиваем, что из снаряги у них с собой есть. Они смотрят на нас с удивлением – а что, разве что-то надо?
Пытаемся между собой понять, что можем предложить им из своего, но они нас останавливают. Говорят, что читали дневники поляков, ходивших на Варшаву до них, и что там ничего сложного нет. В глазах – беззаботность и задор. Ну, им виднее. Делаем совместный ужин, предлагая им из своих запасов, и смотрим на стену дальше.
Общаясь потом с путешественниками из Польши в разных уголках мира, и даже водя их группы по Латинской Америке, я могу засвидетельствовать, что более безбашенных и отмороженных на всю голову (в хорошем смысле) туристов я больше не встречал. Без подготовки, игнорируя все правила и меры безопасности, они способны залезть в любой замес, и самое интересное – пройти его без потерь.
Уже после похода я получил от них весточку, что они взошли на пик Варшава, и вернулись целыми и невредимыми. В кроссовках, без снаряжения, с парой шоколадок и пачкой сухой лапши, горелкой и кружками*.
* В этом дневнике путешествия я фиксирую происходившие факты. Одновременно заявляю, что не являюсь сторонником легкомысленного подхода к туризму, особенно в горах и везде, где присутствует риск или неопределённость факторов, которые ты не можешь контролировать.
Изменение планов
А мы возвращаемся к нашему созерцанию маршрута. В это время очередной карниз срывается с верха Стены и начинает спуск лавины из льда и камней как раз в зоне нашего планируемого подъёма.
Собираемся на совещание всей командой. Мы понимаем, что в этот раз не готовы – ни технически, ни физически, ни морально – к штурму Стены. Факт принимается спокойно, уже увиденное и пережитое в этом походе переливается через край. А если мы не готовы сейчас – это повод работать над собой в дальнейшем.
Решаем, как можем переиграть свои планы на ближайшие дни.
Костик смотрит описание маршрутов, и предлагает сходить на пик Селлы. Ледовый маршрут, категория 3Б. Это мы умеем и любим.
При разборе маршрута Лёха признаётся, что при подъёме по леднику разбередил свою старую травму колена. Определяем состав на выход. Готовы идти командир и я. К нам присоединяется наш завхоз Миха и их общая знакомая Юлька.
Определившись с планами на завтра, устраиваемся на ночёвку.
Выход на штурм
Ранним утром меня будит перестук камней вокруг палатки, перемежаемый звоном металла. Возмущённый таким шухером, я открываю палатку и упираюсь в суровый взор пары глаз со зрачками-щёлочками. Взор сопровождается толстыми витками рогов размером с палатку. Этот взгляд прямо говорит – есть чё? А если найду?
Сзади владельца этого взгляда просматриваются такие же габаритные товарищи, деловито пинающие чьи-то миски по поляне.
Одной рукой аккуратно тянусь за камерой, чтобы сделать такой шикарный кадр, но в это время из польской палатки выглядывает голова, и распугивает всё стадо туров. Гремя камнями, они уносятся вверх по склону. Выясняем, что на ночь кто-то не убрал посуду в палатку, и туры пришли нас проведать.
Мы же встаём и начинаем собираться на выход.
Выходим одновременно с поляками. Мы – увешанные железом, веревками, в касках и горных ботинках, и парни – в кроссовках и налегке. Чувствуется какой-то диссонанс в этой картине. Но, в конце концов, у каждого – свой путь и своя вершина.
У Джанги-коша мы прощаемся, желаем удачи друг другу. Они уходят дальше прямо, мы же сворачиваем наверх, на ледник Селлы.
Перебираясь через трещины ледника, подходим к подъёму. На самом выкате обнаруживаем яркое пятно. Подходим. Видим наполовину вытаивший рюкзак, разорванный в клочья. Он пуст, только краем из него торчит смятая в лепёшку консервная банка. Каждый раз, встречая такие находки в горах, переживаешь противоречивые эмоции. За каждой такой потерей – своя история. Возможно – своя судьба или жизнь. Не трогаем рюкзак и подходим на маршрут.
Работаем по уже отработанной схеме. Склон Селлы встречает нас жестким льдом. Если на Думале слой плотного снега давал немного опоры ступням, здесь приходится стоять на самых кончиках передних зубьев кошек, предварительно поработав над тем, чтобы их надёжно вбить. Ледобуры тоже вкручиваются с заметным усилием. Некоторые приходится крутить на две трети, пропуская оттяжку вокруг пенька, чтобы не давать рычага при срыве.
Выходим на гребень. Отсюда открывается вся панорама Стены, уже сбоку.
Дыхание Безенги
Здесь, со склонов Селлы, хорошо виден эффект, который мы наблюдали и чувствовали внизу на леднике. Горы и долины прогреваются в разном ритме, заставляя массы воздуха путешествовать вверх и вниз по ущельям в течении дня. Рано утром, и вечером это переживается как плотный, тягучий ветер. Холодный с ледовых шапок гор, и теплый из долины. Вдох и выдох. Встречаясь, они образуют облака, которые в этом же ритме то наползают вверх на ледник, подбираясь к самым склонам, то уходят опять в долину, открывая чистое небо.
Предвершинная гонка
После прогулки по снежному склону подходим к скальному гребню. До вершины остаётся совсем чуть-чуть.
В этот момент Миха и Костик, расслабившись, закусывают удила и начинают гонку – кто первый доберётся до пика. Юлька начинает от них отставать.
У меня же на подкорке, в инстинктах, прописано – никогда не оставлять в горах кого-либо из команды в одиночку, без присмотра. Поэтому я сознательно занимаю позицию замыкающего. Гора никуда от нас не денется, а расслабляться еще рано.
Про тёмный скальный выход за снегом, наверху фотографии, будет идти речь дальше.
Подходя к скальному выступу прямо на гребне, Юлька мешкает, и пропускает меня вперёд, чтобы я показал путь. Пройдя по краю выступ, и делая ещё пару шагов, чтобы дать ей место для прохода, я слышу сзади характерный звук скользящего камня и вскрик.
Резко оборачиваюсь.
Юлька держится двумя руками за скалу, а на руках по самые плечи лежит каменная плита, съехавшая на неё сверху. Коварные кавказские сланцы, которые на этой высоте лежат пластами и скользят друг по другу, как по маслу, и в этот раз показывают свой характер.
Юлька в ловушке – поднять плиту она не может, а если разожмёт пальцы, то её вместе с плитой снесёт вниз на восточный ледник. Плита тяжёлая, давит весом на её плечи и зажимает кисти рук. Долго она так стоять не сможет.
Действовать надо быстро.
Моментально подлетаю к ней, встаю со стороны, упираясь двумя ногами в камни передо мной, и поясницей – в скалу, чтобы надёжно закрепиться. Хватаю Юльку за верхнюю обвязку одной рукой. Одновременно успокаиваю её – вижу в её глазах слёзы и панику. Объясняю, что будем делать.
По команде чуть приподнимаю плиту, кричу Юльке «Отпускай!», и одновременно стягиваю её в свою сторону. Отпускаю плиту, и она с грохотом уходит вниз, спуская камнепад на ледник.
Какое-то время стоим, переводим дыхание. Осматриваю руки Юльки – суставы пальцев сбиты в кровь, но кости целы. Идти может. Потихоньку продолжаем путь на вершину.
На вершине нас ждут веселые Костик с Михой. Наш рассказ снимает улыбки с их лиц. Горы не прощают фамильярности.
Вершина
Стоя на вершине понимаю, что чувства какие-то другие, не как на других пиках. Постепенно осознаю – почему. Пик Селлы высотой 4330 метров. А над нами, ещё почти на километр, возвышаются с одной стороны двуглавый Дых-Тау и Мижирги, с другой – Шхара и дальше вся Безенгийская стена.
Отсюда и ощущение, что мы забрались на очередной жандарм на пути на хребте. Маленький пупырь вокруг больших гор. Возможно, это подсознательно и расслабило парней на подъёме. Но горы ещё раз нам показали, кто здесь устанавливает правила.
Возвращаемся в лагерь по пути подъёма, без заметных происшествий.
На вечер Стена приготовила нам настоящее световое представление.
Возвращение
На следующее утро мы с Лёхой держим путь вниз. Наш отпуск заканчивается, а команда ещё будет выбирать, куда пойти в оставшиеся дни.
Проходим ледник, заходим в альплагерь отметиться об убытии и пообщаться. Дальше на попутке спускаемся в посёлок Безенги.
Подходя к автобусной остановке выясняем, что сегодняшний автобус ушёл полчаса назад, и до завтрашнего утра транспорта вниз не будет. Уже вечереет.
Стоим с рюкзаками на перекрёстке. К нам подходит пожилой балкарец. «Что, застряли?» – спрашивает – «Если надо переночевать, то приглашаю в дом неподалёку».
Мы соглашаемся. Он проводит нас в заброшенный домик в центре старого яблочного сада. В крохотной комнатушке – две панцирные кровати. Только железки. После ночёвок на камнях и на льду и это кажется люксом.
Хозяин отдаёт нам ключи от хлипкой двери.
«Оставите в замке завтра утром» – говорит он и уходит по своим делам. Забегаем в местный магазинчик на перекрестке, чтобы купить еды на ужин, и устраиваемся на ночлег.
В это время в окне вижу, как за забором, верхом на гнедом коне, проезжает балкарец в бурке – ловлю ощущение, что нахожусь вне времени…
К моему удивлению, Лёха достаёт из рюкзака ледоруб и кладёт его на сетку кровати под коврик. На мой недоуменный взгляд он отвечает – «Не доверяю я тут никому». Я же, зная законы гор, верю в кавказское гостеприимство, где гость под крышей дома хозяина – неприкосновенен. Спокойно засыпаю…
В середине ночи меня будит Лёха.
«Кто-то ходит вокруг дома» – шепотом сообщает он мне. Прислушиваюсь. Через какое-то время слышу отчетливые глухие удары поблизости. Беру в руки фонарь и иду к двери. Лёха, тем временем, тянется за ледорубом.
Открываю дверь и свечу в темноту. Тишина. Никого…
Вдруг вижу, как с яблони падает перезрелое яблоко. По дороге оно срывает ещё несколько – совсем как камнепады в горах – и вся серия с характерным стуком падает на землю.
Полной грудью вдыхаю пьянящий запах забродивших яблок. Прикрываю дверь, оставляя широкую щель для этого вкусного воздуха, и ложусь спать.
Красивый подъём на Думала-Тау, 4681м. Камнепады, ледовые склоны, сухая гроза и холодная ночь на вершине.
После моего первого похода на Кавказ в составе команды друзей-альпинистов, на следующий год мы собрались в горы снова.
На этот раз был выбран район Безенги. Задача максимум – подняться на Стену по маршруту категории 4А. А в качестве разминки и акклиматизации сходить на вершину Думала-Тау, 4681м, по маршруту 3Б.
В этот раз я уже подготовлен гораздо лучше. Снаряга, одежда, ботинки, личные вещи – все направлено на максимальный результат и оптимальность.
И вот мы в альплагере Безенги, готовимся к походу. Лагерь бурлит, постоянно прибывают и выходят на маршруты группы – мы попали в сезон одновременно двух сборов и соревнований различных команд.
Подход по ущелью
Ранним утром выходим в ущелье, перебираясь по разрушенному мосту через реку.
После длинного подхода по морене ледника Мижиргичиран, сворачиваем на подъём к Думале.
Здесь на отдыхе перед подъемом в ущелье, встречаем пару пожилых альпинистов. Общаемся. Мужики опытные, ходили на Монблан, на горы Южной Америки. А здесь на отдыхе совершают «прогулку». Желаем взаимной удачи и продолжаем движение.
На подходе к подъему по ледопаду нас сопровождают прострелы камнепадов.
По центру вверху кадра – не облачко, а пыль от удара камня.
Прохождение ледника
Выходим на ледник Малый Укю. По описанию маршрута рекомендовано идти по правой (по течению ледника) стороне. Этот маршрут длиннее, и надо пересекать ледник вверху на подходе, но он безопаснее. Идём по этому пути. В это же время группы спортсменов, обгоняя нас, бегут по левой, более короткой стороне. Им надо успеть на пик Урал на скорость. За ними увлекается и пара наших новых знакомых.
Мы же идём, как здесь говорят, «по-черному». Не являясь частью никакого клуба, не участвуя в соревнованиях и сборах, мы – просто группа друзей, пришедших в свой отпуск в горы. Разумеется, мы регистрируемся. Но мы свободны от обязательств что-то доказывать, куда-то спешить. Мы идем туда, куда считаем нужным, согласно нашим возможностям, в своём ритме.
Рискуя вызвать гнев «спортсменов» я все же скажу, что открытие возможности выхода на маршруты независимым группам даёт шанс таким, как мы, приобщиться к горам в своём темпе.
Простой пример. Гораздо позже этого похода я общался с одним восходителем из системы, прошедшим множество сборов, получавшим награды и терявшим друзей на маршрутах. Я делился своими восторгами от походов в горы, когда неожиданно от него услышал: «Серёга, а я горы то не видел толком за всю карьеру – всё время на бегу». Для меня это показатель, хотя этот спор будет вечным.
Думала-Тау показывает своё лицо. Справа – склон пика Урал. Внизу – левый край ледника со всеми камнями, сошедшими с Урала.
В какой-то момент, когда группы уже на склоне, а пара еще подходит к скалам, сходит очередной камнепад. Толи его спустили сверху восходители, то ли это плановое оттаивание, но камни, как костяшки домино, начинают раздевать склон. И выбивают хороший кусок размером с автобус, который, ускоряясь и кувыркаясь, летит прямо на место нашей знакомой пары.
Мужики бегут под такой-же камень-предшественник, уже лежащий на леднике. Они только успевают за ним укрыться, и в это время летящий кусок скалы врезается в их укрытие. Поднимается облако пыли, и огромные куски летят во все стороны. Некоторые почти достигают другой стороны ледника. До нас звук удара доходит с задержкой, и эхом отражается в ущелье. Пронесло… Горы не любят спешки.
Подъем на седловину
Переходим ледник и подходим к началу маршрута. Чтобы уберечься от сбросов камней другими командами, выбираем линию левее и начинаем подъём.
Командир жаждет опробовать своё новое снаряжение – ледовые крючья-фифы. Он уходит первым, а мы выстраиваемся конвейером.
Идём в две веревки. Один страхует лидера, и потом идёт за ним, со станции страхуя его на вторую веревку. Другие поднимаются следом по первой, замыкающий снимает точки страховки. Далее по этапу передаёт буры, веревку и оттяжки ведущему. Костик идёт налегке, а мы, как мулы, тащим рюкзаки, периодически вися на станциях в ожидании своей очереди. Работа идёт споро и весело.
Выходим на гребень вовремя, чтобы увидеть частичное затмение Солнца. Темнеет не сильно, но набежавшие облака позволяют увидеть полумесяц там, где обычно ожидаешь яркий круг.
Дальше переходим по узкому, как нож, гребню на седловину. Ставим лагерь.
И здесь опять, как и в моём первом походе с ребятами, полкоманды ловит горняшку. Я, как обычно, весел – на высоте чувствую себя только лучше. Костик тоже. В этот раз и Лёха держится бодрячком. А вторая половина коллектива уходит в страдания.
Выход на штурм
Наутро мы трое выходим на штурм. Кроме необходимой снаряги, берем штурмовую палатку. Это одноместная однослойная полубочка весом грамм 200, предназначенная больше для велопоходов.
Дополнительно берём с собой коврик и запасную горелку с малым баллоном «на всякий случай». Баллон наполнен наполовину. Мы ещё не знаем, что гора нам этот случай предоставит…
С седловины начинается крутой ледовый подъём. Работаем по той же схеме, что и вчера – Костик пробивает путь, мы с Лёхой, сменяясь, подтаскиваем вторую веревку и ледобуры, снимая их снизу. Погода прекрасна, а виды захватывают дух.
Великолепный пик Уллуауз.
Выходим на плечо, после чего следует ещё один ледовый подъём, менее крутой. Проходим его легко. На небо наползают длинные перья облаков, а ущелья заполняются кучерявым туманом.
Пик Урал, вид сверху с подъёма на Думалу. Точка на седловине – наш лагерь.
Под предвершинными скалами собираем снарягу и готовимся к финальному рывку.
Собираясь, Лёха не находит свою сидушку, и очень этим расстроен. Интересно, как работает мозг на высоте. Минут десять три мужика ищут сидушку, и не могут её найти. Лёха даже не может вспомнить, взял ли её на выход, но настаивает на продолжении поисков. Решив, что она, возможно, улетела со склона, и видя его переживания, протягиваю ему свою. Лёха, надев её, довольный устремляется вверх.
Загадка сидушки разрешилась уже после похода, когда я получил фотографии из проявки. А пока гора готовит нам сюрприз, после которого проблема с сидушкой перестанет нас занимать совершенно.
Помогите Лёхе найти его сидушку!
На подходе на вершину налетает плотная туча. Начинает сыпать ледяная крошка. Она молотит по каске и мембране куртки сухим стуком.
Выходим на вершину. Фотография на память.
Сухая гроза
В этот момент замечаю, что к уже привычному стуку кристаллов льда добавляется новый звук – треск в волосах. Снаряга в руках начинает жечь через перчатки. Смотрю на железки – по ним пробегают голубые искры. Отбрасываю железо от себя. Но большая часть снаряги висит на обвязке в районе причинного места. И это место начинает припекать через все слои одежды. Жжёт и пряжками обвязки. Безенги накрывает нас одной из своих знаменитых сухих гроз. Надо валить вниз, притом срочно.
Резко темнеет. Метель усиливается. Видимость падает до пары метров. Сбрасываем по камням метров 50, и поднявшийся ураганный ветер блокирует нас под скальным навесом. Перед ним – небольшой снежный наддув. По крайней мере, мы теперь не торчим, как три пупыря на горе, привлекая к себе всё небесное электричество.
Пережидаем какое-то время, но понимаем, что это надолго. Двигаться невозможно. Вершина не хочет нас отпускать так просто.
Наше укрытие
Роем ледорубами полуямок в подветренном склоне наддува, и ставим нашу штурмовую палатку. Ещё у нас на троих – один коврик. Расстилаем его внутри и забиваемся со снарягой, в одежде, обуви и обвязках, вовнутрь.
Боковины палатки в верхней трети – это москитная сетка. Которая на равнине, наверное, не пропускает комаров. Но здесь, на вершине, ледяные кристаллы вполне свободно залетают через неё внутрь, покрывая нас мелкой белой пылью.
Ветер свирепствует снаружи, и закрывает нас от него скорее не палатка, а стенка наддува.
Наружу вылезти невозможно. Остается только ждать. Время не чувствуется. Шторм завывает в скалах. Через какое-то долгое время окончательно темнеет. Постепенно стихает и ветер.
В какой-то момент замечаю блестящие яркие точки на потолке палатки. Чтобы убедиться, что это не галлюцинации от холода, слегка качаю головой – точки стоят на месте. Выглядываю из палатки и наблюдаю дугу Млечного пути и ярчайшие звезды. Шторм прошёл. Пришёл холод.
Так начинается Длинная Холодная Ночь.
Ночевка на вершине Думала-Тау
Три мужика в полном снаряжении пытаются устроится на ночёвку на одном коврике в одноместной палатке. Свернувшись калачом, каждый пытается пережить эту ночь и занять место на коврике. При малейшем сползании с него лёд обжигает через тонкую ткань палатки и все слои одежды, одновременно прогоняя и сон.
Потом забытьё берёт верх, но периодически тело пробивает дрожь. Начинаясь где-то в ноге, она волной провоцирует колотун до макушки, пробуждая товарищей. Эти мышечные спазмы выматывают силы, и в редкие периоды затишья двигаться не хочется…
Когда холод накрывает совсем сильно, включаем горелку, чтобы отогреть замершие руки. Газа мало, поэтому экономим. Нагретый воздух выдувает из палатки за пару минут, и мы опять погружаемся в полусон…
…Время течет бесконечно – кажется, оно совсем замёрзло вместе со всем миром вокруг. А если учесть, что здесь, на высоте, нет ни звука, появляется ощущение, что мир окончательно исчез, растворился, был поглощён безучастной Бесконечностью. Только звёзды безмолвно светят сверху…
Долгожданный рассвет
…Светает. Все живы и целы. Ещё до восхода вылезаем из палатки, чтобы размяться и согреться движением. Первые лучи светила греют замерзшее лицо. Пора продолжать спуск.
Прогрев на солнце после холодной ночи на вершине Думала-Тау.
Ещё окончательно не согревшись, начинаем дюльфер по склону. Главное – включить мозги, чтобы не наделать ошибок на спуске.
Подходим к лагерю на воссоединение со второй половиной команды. После коротких рассказов и завтрака, начинаем собираться на спуск на ледник. Собрав вещи и сняв палатку, видим протаявшие ямки в снегу по форме наших товарищей, устроивших лежбище в тепле и комфорте. А мы вспоминаем нашу ночь на вершине…
Спуск на ледник
Обсуждаем путь спуска. Есть опасения возвращаться по пути подъёма, так как там постоянно сыпет. К живым камням добавился свежий снег после шторма.
Я предлагаю спускаться прямо с седловины. Склон крут, и мне требуется некоторое усилие и количество аргументов убедить команду, что дюльфер даже на почти вертикальном в начале спуска склоне – самое безопасное решение. С седловины на нас точно ничего не сойдёт.
Ставим первую станцию, и один за одним команда, некоторые с заметным волнением, уходит вниз.
В этот раз командир замыкает группу. Ему надо снять верхнюю станцию и спуститься по верхней веревке, снимая буры. Один из команды страхует его снизу. В это время остальные провешивают вторую веревку и спускаются по ней. Костик разгружен – его рюкзак спускаем на нижней веревке. Дальше верхняя веревка спускается ниже, и всё повторяется.
В какой-то момент где-то на середине склона лямки его рюкзака не выдерживают рывка, и рюкзак улетает далеко на ледник. За ним постепенно спускаемся и мы. Рюкзак в целом выдержал, содержимое цело.
Дальше возвращаемся по ледникам, сопровождаемые местной командой поддержки.
Возвращение к альплагерю
Заходя на полянку альплагеря, ставим палатку на морене. Хотя лагерь предлагает и домики, и баню, Костик непреклонен. Он считает, возможно справедливо, что если даст слабину и команда размякнет после горы, то на вторую он нас уже не загонит. Так что нас ждёт походная днёвка.
Отсюда открывается великолепный вид на Стену. На следующем этапе наш путь лежит туда.
Первое альпинистское восхождение на вершины Кавказа. Камнепады и обвалы. Срывы. Запретная стена. И соединение с горами за гранью слов.
Посвящается всем сопричастным.
Иногда истории интересно узнавать сразу – по мере того, как они разворачиваются во времени и пространстве. Но часто рассказы, отлежавшиеся годы, и уже больше похожие на легенды, представляют больший интерес. Эта история из таких.
Этот поход происходил в 1998 году. Тогда же были сделаны первые заметки дневника. По разным причинам только сейчас руки дошли до публикации.
Но горы всё так же стоят, и всё так же маленькими муравьями к ним стремятся люди. А потому всё пережитое нами лежит как бы вне времени. Эти события были. Они происходят сейчас. Они останутся с нами в памяти. Навсегда.
Введение
Все началось с приглашения Лёхи – моего коллеги по работе в то время, пойти с командой его друзей на восхождения на вершины Кавказа. Горы я уже знал и полюбил, с веревкой, узлами и снарягой работать умел – уже был опыт подъемов и спусков по водопадам и в сенотах Мексики, как и восхождения, правда пешие, на вулканы вокруг Мехико-Сити. Но тут предлагают настоящий категорийный альпинизм. Конечно я с радостью согласился.
Выезд был запланирован буквально через несколько дней, так что собираться надо было быстро.
Чего у меня не было, и не было времени достать – это хороших горных ботинок под кошки. Команда мне нашла старые, повидавшие походы, кожаные ВЦСПСы. Была одна проблема – протектор был стерт до основы. Оперативно отдал их в ремонт, где мне приклеили хорошую, толстую, новую резину. Гладкую, в мелкую вафельную шашечку. Прямо хоть сразу на танцы. Но мне-то надо в горы…
Пришлось взять острый нож скорняка и нарезать ромашки самодельного Вибрама. Забегая вперёд – ботинки выдержали все две недели жесткого похода, развалившись уже на выходе из ущелья к альпбазе. Где и обрели свой окончательный покой.
А пока перед самым выездом мы собираемся в квартире у нашего командира – Костика.
Подготовка
Сидя среди гор снаряжения в «как бы» жилой квартире, больше похожей на склад альпинистского снаряжения, распихиваем всё по рюкзакам. В углу стоят весы, которые безжалостно указывают на всю безумность нашей затеи – 45 кг на каждого.
Недремлющий взор нашего завхоза Михи останавливает в зародыше попытку облегчиться за счет его тщательно просчитанной раскладки по продуктам. Жилистый и вечно голодный, он с особым пристрастием относится к еде в походах. Кроме того – он-то приедет на неделю позже, а нам всё это тащить.
Общими усилиями доводим рюкзаки до 40 кг. Лишь бы донести до поезда – авось там съедим половину, пока Миха не видит.
Дальше идёт брифинг по предстоящему маршруту. В руках командира – сборник Наумова. Наша первая цель – вершина Адырсу. Высота 4370 м. Маршрут категории 3Б (по Наумову).
В книге расписано всё, включая количество и тип снаряги на каждом этапе, как и с какой стороны обходить трудные участки, и так далее. Но есть одно НО – книга написана более 20 лет назад, а горы – это очень нестабильный во времени ландшафт. И скоро гора нам это докажет.
А пока я в роли чайника-первохода внимаю старшим товарищам, предвкушая все радости приключения.
Дальше поезд, два автобуса, и вот мы уже перед входом в ущелье. Просто прогулка до подъёмника с тяжелеными рюкзаками уже забивает ноги. Но тут на наше спасение подъезжает шишига с погранцами, которые берут нас с собой и довозят до альпбазы Уллу-Тау.
Заброска, выход в ущелье, купание в ручье.
Проходим альпбазу и выходим в ущелье перед Уллу-Тау. Здесь ставим палатку для первой ночёвки и начинаем перебор нашей раскладки, поминая добрым словом завхоза и его расчёты. Задача – максимально облегчиться, оставив в рюкзаках запасы только на ближайшие 4-5 дней согласно нашим потребностям, а не его желаниям.
Рюкзаки становятся значительно легче. Остальное прячем в камнях на второй этап. В завершении похода мы потратим не больше половины, но вторая половина сыграет неожиданную роль – об этом в конце рассказа.
Следующий этап – помывка. Выглядит это так – в ручье, вытекающем прямо из-под ледника, ищется место поглубже – чтобы, лёжа в нём ничком среди камней, вода затекала и на спину. Первый нырок до состояния, когда иглы холода доберутся до мышц. Дальше вылет на берег, на солнце. Вместе с прогревом идёт и намыливание. Следующий нырок в том же темпе смывает мыло. Снова на прогрев. И контрольный третий – а тело уже привыкло к холодному шоку – уже больше похож на купание.
День подхода
Следующий день – ничем не примечательное передвижение по сыпухе. Но амфитеатр ущелья греет взор.
После очередной ночевки у подножия ледника выходим на подъем на седловину. Ледник проходится легко, а дальше начинается кулуар. Наш забойщик Костик прокладывает путь. Каждое его движение спускает приличные камнепады, поэтому команда прячется в складках местности – под нависающими скалами. Дальше по одному идём следом.
Горняшка у команды
Поднимаемся на седловину и ставим лагерь на крохотной горизонтальной площадке. Пока идёт приготовление еды, смотрю на лица ребят. Кроме командира, который всегда активен и бодр, вижу хмурое выражение у остальных. У меня же душа поёт в предвкушении – чем выше, тем лучше я себя чувствую.
К ночи команду накрывает горняшка – апатия, тошнота, головная боль, трудности с выполнением простых задач. У нас в команде есть фельдшер Марина. Она раздает страдальцам какие-то таблетки с труднопроизносимыми названиями. Лучше парням не становится.
Я же, в профилактических целях, топлю снег в кружку и попиваю шипучий аспирин. Подкисленная газировка с видом на горы – это прекрасно. Народ с подозрением смотрит на мою довольную физиономию, и тоже просит «попробовать». Мой блистер разлетается по коллективу.
Устраиваемся на ночевку. Народ, мучимый горняшкой, спит плохо. А так как палатка 4-х местная, а мы набились туда впятером, плюс вещи и снаряга, так как места снаружи не особо много – достаётся всем.
Тренировочный выход до жандарма
На утро небо затянуто, но решаем выйти. На ногах – командир и я. К нам присоединяется Лёха, хотя видно, что ему это дается с усилием.
Доходим до первого жандарма, но на подъёме на него начинается метель. Возвращаемся. На спуске Лёхе совсем тяжело. Уже в лагере нас накрывает плотный снежный шторм.
Ближе к ночи слышим грохот обвала. К звуку камнепадов в горах привыкаешь, но на этот раз это что-то совсем другое – долгий, непрекращающийся гулкий рокот с ударами, которые, кажется, проходят через камни, на которых стоит палатка. Ощущения и воображение рисуют картину, что обвалилось как минимум полгоры. И как показали потом дальнейшие события – это было недалеко от истины.
Ночью становится понятно, что на ходу осталось только два участника команды – Костик и я. Небо очищается. Прогуливаясь в темноте на пятачке вокруг палатки, я рассматриваю звезды, до которых тут, кажется, можно достать рукой.
Выход на штурм
С утра парням лучше не становится. В начинающемся рассвете вдвоём с командиром выходим на штурм.
Перебираясь по гребню свободным лазанием в связке, доходим до первого жандарма. Проходим его в лоб со страховкой, Костик прокладывает маршрут, я страхую. Дальше он закрепляет веревку, и я лезу следом, снимая френды по пути.
Пока все четко. Погода шепчет.
После второго плеча по гребню подходим ко второму жандарму. По Наумову здесь указан обход по снежно-ледовому склону справа. Смотрим направо – ни снега, ни льда. Вертикальная стена с живыми плитами сланца. Изломы свежие – это тот самый ночной обвал. Здесь пройти не вариант.
Изучаем жандарм – это монолит желтого гранита без единой трещины, куда можно было бы загнать закладку или френд. Крючья же команда не использует принципиально, чтобы не портить горы. Тупик.
Северная стена Адырсу
В этот момент я указываю на узкую полочку, уходящую влево от нашей площадки. Шириной она на треть ступни. Стена идеально вертикальна, но полочка приглашает зайти в этом направлении.
Посовещавшись, закрепляем веревку, я встаю на страховку, а Костик выходит на стену.
Уже потом, после похода, я узнал, что мы вышли на северную стену Адырсу – на тот момент никем не пройденную. Возможно – не пройденную и по сей день – «маленькая» для рекордов, и слишком опасная, чтобы ломаться на ней. Почему? Это я выяснил чуть позже.
А сейчас два отчаянных – один по неведению, а второй по безбашенности – выходят на эту стену в её верхней части.
Итак, Костик идёт по полочке, устанавливая закладки в какие-то трещины по пути. Я страхую, делая пару фоток в моменты, когда он закреплен и возится с очередной точкой.
Через некоторое время он уходит за перегиб и начинает путь наверх. Работаем практически без команд – я чувствую его пальцами через веревку, выдавая где надо, и фиксируя по наитию и при редких его командах, еле слышимых в тишине где-то вверху за перегибом.
Через какое-то время издалека слышу его «веревка готова!». Теперь моя очередь.
Встегиваю жумар, одеваю рюкзак и… плохо закрепленный на нём ледоруб цепляется за склон и улетает вниз. Ни разу не задев стену, он приземляется на какой-то покрытый снегом выступ метров на сто ниже. Секунд пять уходит на осознание того, что достать его у нас нет никаких шансов. Ладно, надо двигаться.
Снимаю станцию и выхожу на полочку, оставив свободный конец веревки на площадке перед жандармом. На конце завязана страховочная восьмерка – и это скоро будет весьма важной деталью.
А пока – продвигаюсь по полке влево. За спиной – бездна, но это меня не беспокоит – иду по маршруту, снимая точки страховки, поставленные Костиком.
Срыв
Я уже отошел метров на десять от площадки, осталось ещё где-то пять, и веревка уходит наверх. Я берусь за очередной френд, чтобы снять его, и в это время чувствую слабость в ногах.
На миг не понимаю, что происходит, и в это время вся полка, по которой полчаса назад уверенно прошёл Костик, беззвучно уходит вниз. Дальше нарастает долгий, удаляющийся вниз грохот… Опоры для ног больше нет.
Я повисаю на руках на каких-то микрозацепах, пытаясь нащупать ногами любой упор, любой выступ. Свежий излом гладкий, как зеркало. Смотрю на площадку, на которой ещё недавно грелся на солнце, страхуя Костика – назад дороги нет. Остаётся одно – доверится веревке, точкам страховки и командиру, который их поставил. Разжимаю руки и ухожу в срыв.
Френд, который я только что пытался снять, вылетает, и меня маятником сносит к следующему. Веревка эластично выбирает натяжение, и я оказываюсь метров на пять ниже уровня площадки. Затихаю…
Так блин… надо осмотреться. Сам цел, ничем не приложился. Жумар держит. Остальные френды и закладки, кроме выскочившего – на месте. Остаток веревки провис дугой до площадки – похоже, что страховочный узел за что-то там зацепился. Перед лицом – стена…
А что стена? Вертикальная плоскость сланца поблескивает слюдой и… льдом. Там, наверху – снежная шапка Адырсу. Солнце уже набрало силу и топит этот снег, и он стекает по стене, по веревке, по мне… и тут же замерзает в тени, покрывая все тонкой блестящей корочкой. Похоже, Костик успел пройти посуху до всего этого, а мне досталось полное комбо.
Командир на той самой полочке, которая так коварно уйдёт подо мной.
Кричу Костику, что я сорвался. В ответ – тишина. Он где-то за перегибом на полверевки вверх, и меня не слышит – все мои крики уходят в долину. Я на стене. Один. И выбираться отсюда надо самому.
Сначала пытаюсь нащупать какие-то зацепы, но надежных точек не находится, и третьей руки, чтобы продёрнуть жумар, у меня нет. Зацепы крошатся под руками и ногами, уходя новыми пластами в бездну… снова срыв… Снова попытка, и снова срыв. Понимаю, что эту хрупкую стену надо трогать по-минимому.
В голове – спокойствие и звенящая ясность. Надо менять технику подъёма. У меня есть веревка, жумар, восьмерка. Надо лезть по веревке. Сейчас бы второй блокиратор веревки типа капли и петли для ног, но имею что есть. Мы выходили на тройку Б, а не на вот это вот всё. Значит – придётся делать всё на руках.
Встегиваю восьмерку в веревку и закрепляюсь. Вытягиваю максимально вверх руку с жумаром, подтягиваюсь на нём, повисаю на одной руке, а второй в это время пытаюсь продернуть веревку в восьмерке. Веревка, набравшая воду и замерзающая, гнется с трудом. Протягиваю через восьмерку сколько хватает сил и снова закрепляюсь. Плавно даю нагрузку. Вроде держит…
Повторяю маневр с жумаром. Даю на него нагрузку… и жумар коварно проскальзывает по обледенелой веревке сантиметров на десять. Его зубья срезают ледяную крошку, пока его наконец не заклинивает.
В голову ударяет волна адреналина. Появляется задорная злость. Не на гору, ни на веревку и даже не на себя. Скорее это упрямое стремление работать и выбраться, несмотря ни на что. Других вариантов у меня все равно нет. Лезу дальше, максимально прижимая эксцентрик жумара большим пальцем, чтобы проскальзывания были меньше.
Процесс вроде идёт, но поднимаясь к френду я чувствую, что руки уже забиты. Отдыхаю, готовясь к следующему этапу. Надо будет как-то закрепиться на стене, снять френд, и уйти на очередной срыв к следующей точке, благо – там веревка начинает свой путь вверх, и больше маятников не ожидается.
Зацепившись, вынимаю френд, и отпускаю себя, скользя вдоль стены. Очередной срыв проходит почти буднично. «Это не ошибка, это техника такая» – типа.
Снова жумар вверх. Пытаюсь протянуть веревку в восьмерке, но она, все более дубеющая ото льда, упорно не хочет этого делать. Понимаю, что мне мешает провис веревки направо. Смотрю на свободный конец, который так и остался на площадке – надо его сдергивать. Ловлю себя на иррациональном замешательстве – эта дуга, просто уходящая на площадку, ничем там не закрепленная, тем не менее все это время казалась связующей нитью в прошлое – где все было контролируемо и безопасно еще минут двадцать назад.
После секундного колебания пускаю волну по веревке, освобождая заклинивший узел, и сдергиваю веревку вниз… Мостик назад, хоть и иллюзорный, разрушен. Гляжу вниз – веревка спускается, нигде не касаясь склона. На конце – тот самый концевой узел. Теперь он – моя последняя точка страховки, если что-то пойдёт не так.
Со свободным концом веревки дело идет лучше. Теперь мой путь – вертикально вверх. Кое-где удается зацепиться и за скалу, но в целом этот микс крошащегося сланца, льда и стекающей по нему воды даёт мало мест для надежных зацепок. Еще и жумар периодически проскальзывает по ледяной глазури, съедая с таким трудом завоёванные сантиметры…
Руки забиты, пальцы мокрые и ледяные. В какой-то момент кажется, что они имеют самостоятельное мнение и отказываются работать. Ору на них благим матом «Работать, *****!!!». Помогает. В дальнейшем склон слышит от меня ещё много речевых оборотов для самомотивации.
Время исчезло. Работаю, лезу, подгоняю себя. В моменты отдыха разглядываю всю стену слева. Из вертикали она идеальной дугой переходит в ледник внизу. Ледяная вертикаль, отражающая пронзительно синее небо. По ней стекают и тут же замерзают струйки воды, постоянно что-то сыпет. Стена живая, безмолвная и безразличная к моим усилиям.
…Наконец, остается метров пять. Тут наклон меняется, и уже можно не висеть на веревке, но более-менее упираться в выступы. Гляжу вверх и вижу лицо Костика. В его глазах немой вопрос – что так долго? Вкратце объясняю ему, через что мне пришлось пройти. Вылезаю на площадку. Наконец-то можно встать ногами на твёрдую, надежную поверхность.
Костик смотрит на меня, наверно переваривая мой рассказ. «Ну что, может вниз пойдём?» – спрашивает он. Это поднимает во мне волну возмущения – я не для того столько напрягался на этой стене, чтобы вот так просто повернуть назад перед самой вершиной. Что ему и сообщаю. В его глазах мелькает удивление, смешанное с уважением. Все правильно – горы либо ломают тебя, либо делают сильнее – третьего не дано.
Снежный склон
Одеваем кошки, связываемся и выходим на снежно-ледовую шапку. По сравнению со стеной это выглядит уже легкой прогулкой – кошки держат, ледобур можно вкрутить в любое место, нет необходимости искать зацепы и трещины для френдов. Всё просто и понятно, хоть и расслабляться всё равно не следует.
Костик лидирует, я страхую и иду следом, снимая его точки. Мой ледоруб остался где-то на северной стене, поэтому третьей точкой опоры служит та же веревка с жумаром. Веревка оттаивает и жумар держит как надо, без леденящих сердце проскальзываний.
Завершающая веревка. Здесь склон уже выполаживается. Костик ждет меня, усевшись с комфортом и глядя на долину. Подхожу к станции, привычно притягивая себя жумаром через веревку… и финальный ледобур вылетает. Остаюсь стоять со свободной веревкой в руках. Смотрю на Костика, наверно с укоризной. Он отвечает спокойным взглядом типа – ну так бывает. Собираем снарягу и идем пешком – вершина уже близко.
Загадка Адырсу
В предвершинной впадине натыкаемся на то, что менее всего ожидаешь найти на горе, особенно после всей работы по восхождению. На нас глядит приличная куча бутылок и битого стекла, высотой, наверное, в метр. С изумлением рассматриваем это чудо. Десятки винных бутылок 0.7 и осколки трехлитровых банок. Много. Явно выпивка и закуска. Этикеток нет – ветра и осадки сделали своё дело. Это дело не одной команды, но годы культурного слоя.
Стоим и размышляем – кто в своём уме тащил все это на вершину? И главное, как и зачем? Что, интересно, будут думать археологи будущего, найдя святилище Бахуса на труднодоступном пике в центре Кавказа?
Вершина
Вот и вершина. Стоя на самом верху, ловлю себя на странном ощущении, которое с тех пор преследует меня на каждой горе. Близость неба. Я иррационально опасаюсь встать во весь рост – кажется, что головой сейчас задену за небесный свод, поцарапаю макушку и сломаю что-то там в небесной механике… Преодолеваю себя, выпрямляюсь и напитываю свои глаза бесконечной панорамой.
Уллу-Тау ножом рассекает и так изломанную линию горизонта, за ней виден неповторимый профиль Ушбы. Чуть правее – красавец Эльбрус. В другую сторону вдалеке сияет вершинами стена Безенги… В этот миг восстанавливаю все силы, потраченные на то, чтобы сюда забраться.
На самой вершине, во впадинке, вижу лужицу кристально чистой воды. Делаю ритуальный глоток посвящения.
Делаем фото на память, и собираемся назад. Моё вползание по стене нас изрядно выбило из графика, надо торопится.
Возвращение
Злополучный жандарм проходим в лоб. Раппель (или дюльфер, как зовут его ребята) мне нравился всегда. Главное – не улететь опять на стену с этого выпуклого куска скалы.
Подходим к первому жандарму, и также легко съезжаем вниз. Солнце уже зашло за горизонт. Начинает темнеть.
Осталось пройти последнее плечо гребня, чтобы спуститься на седловину, к палатке, команде, ужину.
Портал
Идём вдоль хребта, без страховки. Уже видна седловина. В это время прохожу мимо выступа размером с мой обхват. Одна рука держит его справа, другая слева… И весь выступ начинает медленно наклоняться прямо на меня. За спиной – западный сброс, добрые сотни метров вниз…
…То, что было увидено дальше, можно списать на усталость. А можно не списывать – на ваш выбор…
…Толи оглянувшись, толи почувствовав затылком – до сих пор не могу это понять – вижу в этом провале, чуть ниже меня, в темноте, открывающийся портал. Его наполняют всполохи фиолетового света. А еще он наполнен… осознанным предвкушением – когда я в него упаду. «Не дождётесь!» то ли кричу, то ли громко думаю я, делая рывок влево и пропуская плиту мимо себя. Плита улетает в портал, и он захлопывается. Видно только сумеречную долину и слышен грохот очередного камнепада.
Лагерь
Наконец добираемся до палатки. Команда испереживалась и ждёт нашего рассказа. Они видели нас на снежной шапке, но сильно позже, чем ожидали. А мы хотим есть и спать. Так что все рассказы идут одновременно с готовкой. Завтра вниз, в долину.
Спуск
Уже на спуске оглядываемся и видим следы огромного оползня, который грохотал нам в ночи перед выходом на вершину.
Следующий день у нас – днёвка. Отдых с видом на миллион. В этот день к нам приходит наш завхоз Миха. Он возбуждён, сбивчиво пытаясь нам рассказать про какой-то кризис там, внизу, про безумные цены и безумных людей, пытающихся что-то купить. Страну накрывает шок 98-го… Всё это кажется таким мелким и неважным здесь, где небо и земля соединяются, и Вселенная касается тебя напрямую.
Отмахиваемся от рассказов Михи. Все это будет потом, в другой реальности. И несъеденное из раскладки завхоза ещё нам поможет в первые месяцы хаоса и всеобщего дефицита продуктов… А пока нас здесь ещё ждёт перевал Гарваш с его ураганными ветрами, вершина Уллу-Тау, скалы у альплагеря. Но это уже другая история…
